Мой Гоголь Фото и репортаж: Андрей Налётов
Гоголь на Никитском бульваре – самый гениальный памятник в Москве. Николай Андреев создал скульптурный портрет, по уровню художественности достойный самого Николая Гоголя. Этот памятник имеет свою тайну. В нём воплощены не только четыре стороны творчества Гоголя в четырёх барельефах по сторонам постамента, но и – четыре портрета самого Гоголя.
Андреевский Гоголь в одной этой скульптуре – разный. С левой стороны памятника, там, где на барельефе изображены персонажи «Вечеров на хуторе…» и «Миргорода», Гоголь – улыбается. Его улыбка чуть саркастична, он как будто свысока поглядывает на персонажей своих украинских повестей, этих приземлённых, нелепых людей, в соприкосновении с которыми поэзия загадочного романтизма разбивается о материалистический быт.
( Украинские персонажи Гоголя )
Левая сторона памятника. Гоголь – улыбается:
Мы смотрим на Гоголя в фас. На барельефе – герои «Ревизора», первой абсурдистской пьесы. До открытий театра абсурда Ионеско и Беккета ещё сто лет. И персонажи Гоголя всё-таки слишком живые, они слишком тесно связаны с той жизнью, которая окружает Гоголя. И тем не менее – это абсурд. И эту жизнь Гоголь уже не понимает. Его лицо на памятнике изменилось. На лице Гоголя застыло недоумение.
( Ревизор )Лицо Гоголя - отстранённое недоумение:
 Обходим памятник против часовой стрелки – мёртвые души на барельефе. Несчастный Гоголь хотел их реанимировать, воскресить в продолжении задуманной эпической поэмы. Но в первом томе он показал их такими, какими их увидел – мёртвыми душами (и, добавим, такими точно, какими и мы видим их вокруг себя – от съездов с механически поднятыми руками «за» и улюлюкающей кремлёвской гопоты до равнодушных обывателей – все трагедии этой страны создаются ими, их животным цинизмом, их растительным равнодушием). Воскресение мёртвых душ Гоголю не удалось – они победили его. Он пришёл в тупик. Лицо Гоголя над барельефом «Мёртвых душ» - это посмертная маска. Автор ещё жив, но жизнь уже закончена.
( Мёртвые души )Лицо Гоголя – мёртвая посмертная маска.
 Мы обходим памятник, на барельефе – персонажи «Петербургских повестей». Стиль и форма вытеснили автора. Язык возобладал над реальностью. Осталась одна безнадёжность. Этим повестям будут рады модернисты двадцатого века, Андрей Белый будет старательно убивать реальность гоголевским языком петербургских повестей.
( Петербургские повести )
Мы поднимаем глаза: над нами высится холодный гранит Петербурга и бронзовая шинель. Автора нет.
( Гоголя нет )
Tags: Николай Гоголь, моё литературоведение, фото
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
andrei_naliotov's journal
